- Расскажите о своем первом спектакле и первой роли. Что вас особенно впечатлило в этой роли? Что было самым сложным и интересным в вашей работе актрисы музыкального театра?
- Первым моим спектаклем стал «Моя жена - лгунья». Роль была суматошная и бессловесная, то есть даже пресловутого «кушать подано» я не произнесла. Но при этом была на сцене практически постоянно. Что-то подавала, поправляла, создавая весёлую суету, присущую этой пьесе. Я старалась, но так усиленно, что всё время забывала улыбаться. Никогда бы не подумала, что я совершенно не умею этого делать синхронно с остальными действиями. И первым моим испытанием стала именно улыбка. И первым моим заданием было улыбаться без причины всем и всему. Улыбаюсь до сих пор!
- Работать с режиссёром Юрием Пановым было интересно или сложно? Как он проявлял себя? Что вы цените в сотрудничестве с ним?
- Работать с Пановым было и сложно, и интересно. Человек взрывного характера, глубоких эмоций и жуткого перфекционизма! Требовательный к себе, он требовал и от актёров. За оплошности или непонимание образа выгонял из театра, за совершенно незначительные достижения готов был дать звание народного артиста. Временами казалось, что он придирается по пустякам и просто издевается. Но после премьеры приходило понимание, что путь, который ты прошёл от читки до генеральной репетиции, изменил тебя до неузнаваемости. И на сцене стояла не прилежная студентка медучилища Инна, а горничная Зизи - тихая, хитрая, ловкая приспешница своей хозяйки; не серьёзная, ответственная медсестра реанимационного отделения, а юная леди Энни, готовая на любые козни ради устройства своей свадьбы и избавления от жестокого дяди. Это было сказочно! Это было незабываемо! Как и довольная улыбка Юрия Петровича из-за кулис - она была ценнее любых аплодисментов.
- В оперетте выступали артисты-любители, однако театр снискал признание далеко за пределами своего региона. Чем можно объяснить такой успех? В чем заключалась магия орской оперетты?
- Магия? А не было никакой магии. Была работа, был энтузиазм. Люди, которые были врачами, учителями, инженерами, технологами, студентами - не имеющими никакого отношения к искусству, - по вечерам, после основной своей деятельности, приходили и пахали на сцене с отдачей профессиональных актёров. Те, кто думал: «Я не актёр, и так сойдёт», — быстро уходили, и к премьере оставались только те, кто выходил на сцену не из тщеславия или чтобы покрасоваться перед знакомыми, а потому что любил всё это: преображение, свет рампы, декорации и саму атмосферу театрального искусства. Да, мы не были актёрами, но мы были АРТИСТАМИ в самом прекрасном смысле этого слова. И эту любовь транслировали зрителям.
- Какие качества вы ценили в своих коллегах-актерах, с которыми вам приходилось работать в одном спектакле? Были ли у вас какие-то ритуалы или традиции перед выходом на сцену?
- Поддержку. Даже самые талантливые и востребованные не болели звёздной болезнью. Совсем. Ритуалы были, ну актёры же, хоть и ненастоящие. Я, например, бельё под костюм надевала наизнанку.
- Когда оперетта покинула орскую сцену? Какие факторы, по вашему мнению, способствовали этому? Кто, по вашему мнению, мог бы спасти театр?
- В 1995 году. Безвременье, раздрай в стране. Так называемые рыночные отношения, когда ларьки в фойе стали рентабельнее театра. Однажды мы пришли на репетицию, а Панов сидит на узлах с костюмами и сообщает, что уезжает на Сахалин, потому что его оперетта «не приносит дохода, мода на неё прошла давно, и теперь важнее для народа не наш театр, а бары с казино». Могли бы спасти меценаты, люди, которые были у власти, но именно с их лёгкой руки мы и перестали существовать. Они были любителями другого искусства — искусства наживы.
- Как изменилась ваша жизнь после закрытия театра музыкальной комедии? Чем вы заменили театр?
- Да, в общем-то, никак. Просто стало скучнее, тусклее. На некоторое время я стала просто медсестрой. Работа, дом, рождение дочери, смерть матери, хроническое безденежье, рутина. Но «за мечту всегда дралась упрямо, и, только дочка малость подросла, её в театр, как и меня когда-то, мама к Петровичу за ручку привела». Дочь в пятилетнем возрасте, попав на спектакль «Синей птицы» «Остров сокровищ», тоже заболела театром, и я снова вернулась в прекрасную атмосферу музыкальной комедии, но уже в другой ипостаси: помощником, костюмером, декоратором, став одной из тех родителей, кто смотрел на взросление своих детей из-за кулис.
- Как часто ваши мысли уносятся в театр? Сохранилась ли связь с теми, кто когда-то делил с вами сцену? Встречаетесь ли вы, чтобы вновь пережить те мгновения? Какие воспоминания греют душу?
- К сожалению, пути со многими соратниками по сцене разошлись. «Иных уж нет, а те далече», - как писал великий русский поэт. Кто-то есть в интернете, и когда мелькает значок «на сайте», вроде как хорошо.
А мысли о театре никогда и не покидали. Он всегда рядом. Он прорывается цитатами героев в разговорах, широкими сценическими жестами и, конечно, улыбкой: счастливой, или на зло проблемам, или просто потому, что так когда-то велел режиссёр.
